Есть болезни, которые приходят шумно.
Болит. Колет. Не даёт спать. Заставляет человека что-то делать.
А гипертония умеет вести себя совсем иначе. Человек работает, тренируется, ездит в отпуск, строит планы, считает себя здоровым — и иногда совершенно случайно обнаруживает цифры на тонометре, которые уже давно перестали быть нормальными.
На днях российские СМИ обратили внимание на новое крупное исследование Oxford Population Health. Повод получился почти бытовой: высокое давление — это вовсе не обязательно история про пожилого человека.
Но когда я пошёл дальше газетного заголовка и посмотрел на само исследование, меня зацепила совсем не одна цифра.
Исследователи проанализировали данные примерно 1,4 миллиона взрослых в Англии, участвовавших в программе Our Future Health в 2022–2025 годах. Повышенное давление обнаружили более чем у трети участников — примерно у 37%. При этом почти 59% людей с гипертонией не знали о ней, а среди тех, кто уже принимал препараты от давления, примерно у половины показатели всё равно оставались на уровне 140/90 мм рт. ст. или выше. Oxford University
И особенно интересно другое.
Среди людей от 18 до 39 лет гипертония была выявлена примерно у 15% участников.
Не у семидесятилетних.
У молодых.
Мы привыкли думать о давлении слишком поздно
Мне кажется, сама привычная картинка гипертонии немного устарела.
Вот человек стареет, набирает вес, меньше двигается, потом появляется давление, таблетки, кардиолог.
Логичная история.
Только организм далеко не всегда следует этому сценарию.
Авторы исследования называют гипертонию «тихой» проблемой именно потому, что человек может годами ничего особенного не ощущать. Высокое давление остаётся одним из важнейших модифицируемых факторов сердечно-сосудистого риска, а огромное число людей просто не знают, что оно у них уже есть.
Поэтому первый вывод здесь совершенно не про Бутейко.
Измеряйте давление.
Даже если вам тридцать.
Даже если вы ходите в спортзал.
Даже если ничего не болит.
Но дальше у меня возникает другой вопрос.
А что всё это время происходит с дыханием?
Вот здесь начинается тема, которой я занимаюсь уже больше двадцати лет.
Когда человек слышит слово «гипертония», он обычно думает о сердце, сосудах, соли, весе, холестерине, почках, гормонах, стрессе.
И всё это действительно важно.
Гипертония — многофакторное состояние, и попытка объяснить её одной причиной была бы неправильной.
Но есть функция, которая работает двадцать четыре часа в сутки и напрямую связана с автономной нервной системой, газообменом и сердечно-сосудистой регуляцией.
Дыхание.
И интересно, что современная наука постепенно возвращается к этому разговору с разных сторон.
В 2026 году в Clinical Cardiology вышел систематический обзор и метаанализ 13 рандомизированных исследований с участием 1097 людей с гипертонией. В объединённом анализе дыхательные вмешательства с произвольным замедлением дыхания ассоциировались в среднем со снижением систолического давления примерно на 7,7 мм рт. ст., а диастолического — примерно на 4 мм рт. ст.
Но здесь я сразу поставлю важную запятую.
Это не исследования метода Бутейко.
Более того, опубликованные затем научные комментарии справедливо обращали внимание на неоднородность этих работ: там смешаны разные дыхательные техники, разные группы пациентов и даже кратковременные эффекты отдельных занятий с результатами более длительной практики. Поэтому превращать цифру «минус 7,7» в обещание человеку с гипертонией нельзя.
Но для меня важно другое.
Мы уже не можем говорить о дыхании так, будто сердечно-сосудистая система существует отдельно от него.
Самое интересное: для метода Бутейко эта история началась именно с давления
Есть почти символическое совпадение.
7 октября 1952 года Константин Павлович Бутейко датировал своё открытие связи избыточной вентиляции лёгких с рядом патологических процессов.
И среди них — механизм повышения артериального давления при гипертонической болезни.
То есть гипертония появилась в истории метода Бутейко не спустя десятилетия как удобное дополнение к списку заболеваний.
Она находилась рядом с самим рождением его идеи.
Но для меня здесь особенно важно другое: эта линия не закончилась на личной концепции одного врача.
В начале 1960-х годов в лаборатории К.П. Бутейко в Сибирском отделении Академии наук СССР проводились медико-биологические исследования, в которых синхронно регистрировались параметры дыхательной, сердечно-сосудистой и других систем организма. Сам подход был системным: что происходит с вентиляцией, газовым составом крови, сосудами и кровообращением, когда дыхание становится избыточным.
И спустя десятилетия к этой же теме вернулись учёные той же новосибирской научной школы.
В 1993 году академик М.М. Лаврентьев, доктор медицинских наук Н.Н. Аверко и И.А. Еганова опубликовали в «Докладах Российской академии наук» работу с очень сильным названием:
«О гипервентиляции как фундаментальном стимуляторе патологических процессов».
Авторы прямо обращались к результатам лаборатории К.П. Бутейко и рассматривали вопрос значительно шире обычного представления о гипервентиляции как о приступе учащённого дыхания.
Их интересовал принципиальный вопрос:
может ли хронически избыточная вентиляция сама поддерживать патологические процессы в организме?
В этой работе появляется физиологическая цепочка, которая для разговора о сердечно-сосудистой системе особенно важна:
гипервентиляция → снижение CO₂ → гипокапния → алкалоз → сосудистые и метаболические изменения.
Авторы обсуждают вазоконстрикцию, сосудистый спазм, изменение кислородного обеспечения тканей, влияние на катехоламины и другие механизмы. При этом они не заявляют, что гипервентиляция «объясняет все болезни», а предлагают патофизиологическую модель, требующую дальнейшего исследования.
А в 2010 году Нина Николаевна Аверко уже значительно подробнее развивает эту тему именно применительно к функциональной сердечно-сосудистой патологии.
Её работа посвящена хронической нейрогенной гипервентиляции — состоянию, при котором вентиляция лёгких превышает реальные метаболические потребности организма.
Причём человек при этом совершенно не обязательно сидит и часто дышит.
Он может спокойно разговаривать, работать за компьютером, идти по улице — и при этом дыхательный объём уже может быть избыточным.
Дальше начинается как раз то, что особенно интересно в контексте гипертонии.
При избыточной вентиляции снижается CO₂, возникает гипокапния, меняется кислотно-щелочное состояние крови. Аверко рассматривает связанные с этим сосудистые реакции, активацию симпатической нервной системы, тахикардию, сердцебиение и повышение артериального давления.
И вот здесь становится понятнее, почему Бутейко ещё в середине XX века вообще поставил рядом дыхание и давление.
Не потому, что «дыхание лечит всё».
А потому, что дыхательная функция встроена в ту же систему регуляции, где находятся сосудистый тонус, автономная нервная система, газообмен и кислородное обеспечение тканей.
Есть в работе Аверко и фраза, которая когда-то особенно меня зацепила:
«чем глубже дышит пациент, тем больше выражена гипоксия и гипоксические нарушения метаболизма».
На первый взгляд она звучит парадоксально.
Но физиологическая логика понятна: кислород недостаточно просто вдохнуть. Он должен быть доставлен кровью и отдан тканям. А CO₂ и кислотность среды участвуют в этом процессе через известные механизмы, включая эффект Вериго—Бора.
И поэтому для меня сегодня особенно интересно смотреть на эту историю не как на спор «Бутейко против современной медицины».
Гораздо интереснее увидеть последовательность:
К.П. Бутейко и лаборатория СО АН СССР → Лаврентьев, Аверко, Еганова, 1993 → Аверко, 2010 → современные исследования дыхания и сердечно-сосудистой регуляции.
То есть прошло больше семидесяти лет.
Мы умеем гораздо лучше диагностировать гипертонию. У нас огромный выбор лекарственной терапии. Мы понимаем роль веса, физической активности, питания, почек, гормональных факторов и общего сердечно-сосудистого риска.
Но вопрос дыхания всё равно возвращается.
Не вместо всего остального.
Вместе со всем остальным.
